- Без рубрики

Я должна была умереть 15 лет назад

Необычность сегодняшнего интервью в том, что Полина Родимкина не живет в Сухом Логу, и большинство жителей городского округа ее не знают. И всё же разговор с ней вряд ли кого-то оставит равнодушным. Потому что далеко не каждый с диагнозом ВИЧ, как у нашей героини, сможет сказать об этом открыто. И исходя из собственного опыта будет помогать другим инфицированным полноценно жить, не оглядываясь на предсказания врачей, и рожать здоровых детей.

/ досье

Полина Родимкина родилась в Челябинске в 1979 году.

Окончила Челябинский индустриально-педагогический колледж.

Поступила в Уральский государственный юридический университет, но за полгода до окончания вынуждена была из-за болезни и беременности оставить учебу.

Диагноз «ВИЧ-инфекция» был поставлен в 2002 году.

В 2004 году родила здоровую дочь.

С 2008 года занимается волонтерской деятельностью. Сейчас она начальник отдела социального служения в храме во имя святых целителей Космы и Дамиана при Областной клинической больнице №1 (г.Екатеринбург).

Полина, если не секрет, как вы заразились ВИЧ?

– Половым путем. Любимый человек инъекционно употреблял наркотики (сама я наркотики никогда не пробовала). Я знала о пристрастии, но не думала, что через это он может заразиться ВИЧ. Мы не предохранялись, потому что он говорил, что средства защиты – это только для случайных связей. Мы тогда мало что знали об этой болезни, потому что она не была такой массовой, как сегодня.

Помню, к нам в колледж пришли медики с лекцией на тему «ВИЧ-СПИД». Было безумно скучно их слушать, они про «что-то там» вещали, но во мне это вызывало бурный протест. Когда они закончили, я им практически в лицо выплюнула: «Меня-то это точно не коснется!». А через шесть лет получила диагноз.

Ваша первая реакция, когда узнали о заражении?

– У меня не было на тот момент понимания, что это и как с ним жить. Долго надеялась, что поставленный диагноз – роковая ошибка… Я, конечно, слышала, что в мире появился ВИЧ, но не могла и представить, что он может дойти до нашего небольшого поселка, тем более – до меня.

А как случилось, что вы сделали анализ?

– Работала на секретном авиапредприятии. Весной приболела, пришла в медсанчасть, и мне дали больничный. Врач взялась за лечение очень ответственно и, видя, что процедуры не дают желаемого эффекта, сказала, что мне нужно сдать еще один анализ.

Надо так надо. Пришла в женскую консультацию (на ВИЧ брали только там), сдала. Через 10 дней подхожу к регистратуре, называю фамилию, а медсестра мой анализ среди других не находит. Вызвала врача. Они начали водить меня по кабинетам. Я поняла, что что-то не так, занервничала, стала возмущаться. А они говорят: чего, мол, орешь, у тебя СПИД, и вообще ты скоро подохнешь… С работы была вынуждена уволиться.

Диагноз вам поставили в женской консультации. А в специализированном центре наблюдались?

– Да, в Челябинском центре СПИДа. И вот там врач мне объяснила, что это не приговор, что с этим можно жить. Но для начала нужно пересдать анализ, чтобы подтвердить диагноз. Честно говоря, я до последнего надеялась, что он не подтвердится. Но увы…

В центре не наблюдалась и не лечилась, потому что чувствовала себя хорошо, меня ничто не беспокоило. Обратилась, когда забеременела.

Как диагноз приняли родители?

– Отцу я не сказала до самой его смерти. Хотя знаю, что некоторые коллеги перестали подавать ему при встрече руку. Поселок небольшой, и то, что у меня ВИЧ, стало достоянием общественности.

Маме сказала перед родами. Я ведь лежала на сохранении в инфекционном отделении, и на вопросы родителей отвечала, что у меня подозревают гепатит и лечат, чтобы ребенок родился здоровым. А перед тем, как пойти в роддом, призналась: «Я вам вру. На самом деле у меня ВИЧ. Врачи говорят, что я долго не проживу и надо подумать об опекунстве». Врачи на момент постановки диагноза, за два года до беременности, говорили, что у меня есть от силы года три, и таких, как я, в хоспис не берут.

Не боялись рожать, зная о диагнозе и о том, сколько отмерили врачи?

– Как не боялась?! На самом деле я пошла в женскую консультацию, чтобы узнать, какие анализы нужно сдать, чтобы сделать аборт. И врачи, увидев мой диагноз, в один голос стали настаивать, чтобы я даже не думала рожать. Стали пугать, что рожу ВИЧ-инфицированного ребенка, который будет обречен: «Ты только представь: маленький гробик и там лежит твой ребенок. А очень скоро то же ждет и тебя». В общем, прессинг был такой, что врагу не пожелаешь.

Но не надо мне говорить, чего я не должна делать, потому что я из принципа сделаю с точностью до наоборот. Натура такая.

Тот 2004 год был экспериментальный, когда в Челябинске разрешили рожать ВИЧ-инфицированным женщинам. Только в середине срока мне сказали, что есть химиопрофилактика, чтобы ребенок родился здоровым, хотя она была уже в сентябре, когда я только пришла вставать на учет! Но тогда мне о ней не сказали, а настаивали на аборте или преждевременных родах.

А химиотерапия для беременных была бесплатной?

– Сначала нам усиленно предлагали ее покупать, но она стоила баснословных денег – 15 тысяч рублей. По тем временам это был совокупный доход моих родителей. Потом уже стали выдавать бесплатно. По капсулам медсестра отсчитывала от явки до явки. Я ежедневно пила по две, не очень-то в них веря. Только когда ребенок зашевелился, вдруг с ужасом осознала, что сделала, но отступать уже было поздно.

Рожала тяжело, через кесарево сечение. После родов обязательно нужно было выпаивать месяца два эти же капсулы дочке вместе со смесью. Потом в течение полутора лет я возила ее сдавать анализы и без слез не могла смотреть, как из ее венки берут кровь. Конечно, понимала, что ей больно, и испытывала жуткое чувство вины.

Слава Богу, всё это позади. Сейчас у меня есть здоровая дочь, которая наполнила мою жизнь смыслом, растет и радует меня своими успехами.

Вы говорите, что не наблюдались в Центре СПИДа, лечение принимали только во время беременности, чтобы ребенок был здоров. Как ваше здоровье сегодня, принимаете ли химиотерапию?

– В 2008 году я стала не очень хорошо себя чувствовать. Пошла в Центр, а про себя думаю: «Мне ведь говорили про три года, а прошло уже пять, и у меня ничего не отвалилось, не отказало». Пришла, встретила ту врачиху, которая мне отмерила три года, а она, увидев меня, была буквально шокирована. После родов я привела себя в порядок, похудела килограммов на 40, отказалась от вредных привычек — лет десять злоупотребляла алкоголем. Она чуть ли не прошипела: «Вот теперь ты точно подписала себе смертный приговор! Кто разрешил тебе так сильно худеть?».

Я немного расстроилась, пришла к лечащему врачу, и она меня успокоила: «Не переживай, отлично выглядишь! Сейчас сдашь анализы, и будем лечиться». Когда результаты были готовы, она сказала: «Полина, вот теперь пришло время принимать терапию, но теперь уже пожизненно». И только тогда до меня дошел весь смысл моего диагноза и… его принятие.

Когда меня стали готовить к терапии, я впервые пообщалась с психологом. Правда, из нашего часового разговора я сказала всего два слова: здравствуйте и до свидания. Всё остальное время просто рыдала, и это тоже был момент принятия.

И вот уже 10 лет я на терапии. Чувствую себя хорошо и верю, что доживу до внуков.

Как получилось, что вы занялись волонтерской деятельностью?

– Из родного поселка мы вынуждены были уехать: я не могла устроиться на работу, и дочку в детском саду, несмотря на то, что она без диагноза, всё равно притесняли.

Работать волонтером я начала еще в Челябинске. Первый проект был «Снижение вреда». Так как я была вхожа в круг потребителей наркотиков, то работала в основном с наркоманами. Ездили на машине по притонам, консультировали, раздавали шприцы, презервативы.

Потом я узнала о равных консультантах (ВИЧ-инфицированный дает советы, делится опытом с такими же ВИЧ-инфицированными. – Прим. М.П.), и решила попробовать. Спустя какое-то время услышала, что есть еще одно направление в этой работе: «Открытое лицо» (ВИЧ-инфицированные, не скрывая лица, на публике и в СМИ говорят о своем диагнозе и делятся опытом. – Прим. М.П.). Меня это заинтересовало еще больше. Думаю, мне есть что сказать, и думаю, что буду услышана.

Девять лет назад мы с дочкой перебрались в Екатеринбург. В Центре СПИДа я была и равным консультантом, и работала с ВИЧ-инфицированными женщинами, которые ждут ребенка. Есть масса проектов, в которых принимала активное участие, работала в фонде «Урал без наркотиков». Четыре года назад открыла свой реабилитационный центр для людей, употребляющих наркотики и алкоголь. Параллельно занимаюсь с ВИЧ-инфицированными: провожу тренинги, публичные выступления, семинары.

Что вас связывает с нашим городом?

– Сотрудничаю с вашей «УМКОЙ», в частности, с Верой Антоновой. Раз в два-три месяца приезжаю в Сухой Лог. Мы организуем экспресс-тестирование на предприятиях. Кроме того, обязательно провожу беседы в Сухоложском многопрофильном техникуме.

Как дочь относится к тому, что вы «открытое лицо»?

– Она знает обо мне абсолютно всё и поддерживает. Знаете, в чем заключается профилактика вредных пристрастий у ребенка? Быть кристально честным с ним! Как реабилитолог заявляю: любая зависимость зиждется на том, что родители обманывают детей. Дочь слышит, как я консультирую по телефону, она совсем не против моих выступлений по телевизору, но сама вместе со мной сниматься не хочет, хотя ее приглашают. Это ее право, и я к этому отношусь с пониманием. Главное, чему я научилась за 18 лет, понимать и принимать, слушать и слышать. А еще – бережному отношению к себе.

Беседовала Маргарита ПИДЖАКОВА

(Опубликовано в газете «Знамя Победы» от 13 июня 2019 г.)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *